Жизнь, словно кадры кино

… Пробегают в голове воспоминания, словно кадры какого-то жизненного фильма, где есть свой сюжет и начало. Потом продолжение. Каким будет конец, ещё пока не известно, но об этом потом, наверное, да?

Мама рассказывала мне, что вышла замуж когда-то за моего отца только потому, что его звали Валерий. Именно так она решила отомстить своему парню, который в армии служил и переписывался с моей мамой и одновременно со своей одноклассницей. Родители через месяц поженились и сыграли пышную и дорогую свадьбу, за которую платил дедушка ради своей любимой дочери. Свадьба была зимой, в феврале, мама очень волновалась на свадьбе и порезала палец, нарезая хлеб гостям к столу.

Их так и сфотографировали в тот день: папа, внешне похож на Джо Дассена, в красивом костюме и с пышной шевелюрой, на свадебном портрете держит маму под руку, а у мамы перебинтованный палец. Правда, с годами я не помню, какой палец, но это не так важно.

Потом мама уехала жить к папе на Родину и там ей было нелегко в глухомани, где свекровь не умела готовить в свои пятьдесят шесть лет, приносила домой обед с работы и именно так моя бабушка по отцу кормила свою семью до маминого приезда. Потом уже моя двадцать четырёхлетняя мама учила свою свекровь готовить кушать. Вскорости маме и папе дали там, у папы на Родине, трехкомнатную квартиру и мамин папа, мой любимый дедушка, помог им купить всю мебель, бабушка, мамина мама, снабдила маму всеми постельными и кухонными принадлежностями, продуктами и всем необходимым, чтобы им там хорошо было жить.

Мама работала тогда дирижёром хора, а папа был режиссером театра и художником, они много отдавали своего времени творчеству и общались с местной молодежью, в основном, это были папины друзья. Отец папы – Григорий Калистратович, мой дедушка-поляк, также выступал на маминых концертах, и они все вместе жили творческой жизнью, по рассказам мамы. Он был высоким и плотным, я его видела раза два в своей жизни, когда мне было до шести лет и даже сейчас я помню, как мы все сидели на спиленном бревне дерева, приехав в 1984-м году в гости к дедушке летом, он взял меня на руки к себе и о чем-то разговаривал с мамой. О чём они говорили, я не помню, но хорошо помню тепло и доброту от дедушки-поляка.

Мама с дедушкой долго разговаривали о жизни, и я сидела и слушала, прикорнув к груди дедушки… На то время мама и папа были уже разведены и маме одной было нелегко. Потом мы долго тряслись в автобусе, пока не приехали домой, где мы жили все: я, мама и мамины родители – дедушка Владимир Иосифович и бабушка – Вера Моисеевна.

В октябре 1984-го дедушки-поляка Григория Калистратовича не стало.

А месяц назад, в сентябре, я пошла была в школу…

— Ты помнишь свое рождение на свет? – спросил Анджей.

— Нет. Знаю о нём по рассказам мамы. Против моего рождения яростно была моя бабушка Антонина, мать отца. Она считала, что моя мать – не достойна её единственного сына и всеми способами способствовала этому. Наверное, именно поэтому мамы долго не было детей и только потом, спустя годы, появилась на свет я. Странно так появилась. Неожиданно пришла в этот мир, тихим и тёплым июльским вечером, когда солнце клонилось к закату и пахло липой. Было жарко и солнечно в тот день, когда я пришла в этот мир. Не успев родиться, получила первый удар судьбы и пришлось выживать, бороться за жизнь целых три месяца. Спасла меня от смерти мамина любовь.

— А отец что?

— Приходил один раз к нам с мамой в роддом, через неделю после моего рождения. Спросил маму: «С кем мне лучше жить: с тобой или с Таней?»

— И с кем он жил потом?

— С Валей. Со своей второй женой. У него есть ещё два сына – Арсен и Ян. Её он тоже бросил когда-то, когда сыновья ещё были маленькие и женился в третий раз. На Людмиле, дочке городского прокурора. В те времена это было престижно: иметь связи и «крутых» родственников.

— Ты помнишь своего отца? – спросил Анджей, докуривая пятнадцатую сигарету и допивая пятую чашку кофе, при этом наливая себе в стакан «Кока-Колы» и заваривая крепкий черный чай.

— Да. Помню. Приезжал до пяти раза к нам. С 1985-го по 1987-й годы. В первый раз зимой. Был одет в пальто и сидел за столом подальше от меня. На листе бумаги показал, как рисовать ромашки. Посидел, поговорил с бабушкой на общие темы, ожидая маму с работы, но, наверное, не располагал временем и уехал. Второй раз отец приезжал к нам на своём новом «Москвиче», желтого цвета, после моего дня рождения летом, привёз мне растаявший в машине «Киевский торт» и тряпичного клоуна. Клоун не мог ни сидеть, ни лежать, ни стоять. Он выглядел также нелепо, как и отношение моего отца ко мне. Ещё помню, как мама, я и отчим ездили к какой-то бабке на машине отца. Отчим держал меня на коленях, мама сидела рядом на заднем сиденье, и отец вёл машину. Я была произнесла в тот день слово «Папа!», обращаясь к отчиму, а обернулся отец… Отец обиделся в тот момент, наверное, или не обиделся, я не знаю, у него в то время уже была своя вторая семья, он просто смотрел на дорогу. Мама о чём-то без умолку тарахтела, как не выключенное радио и общая картина была нелепой. Натянутая атмосфера. Глупые шутки и общение сквозь зубы…

В третий раз отец приезжал к нам со своей будущей женой Людой ровно через год. Говорили о чем-то с мамой. И всё. Больше я его не видела.

— И что было потом?

— Ничего особенного. Жизнь. Учёба в школе. Общение с природой. И всё.

— Ты помнишь свой первый звонок?

— Да. Пахло осенью и книгами, тетрадями…

— Расскажешь? – спросил Анджей.

— А надо?

— Думаю, надо вспомнить себя в детстве, чтобы возродиться заново. – сказал Анджей, закурив и начал смотреть в тёмное окна, на ночной город. Город спал или только это могло показаться? Не знаю. Обычно большие мегаполисы в мире никогда не спят, жизнь продолжает бить ключом в любое время суток. А, впрочем, это не так и важно…

Мы сидели вместе на кухне и слушали музыку. Что-то тихое и спокойное, как и сама жизнь…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code